Свежие комментарии

Коля Доктор

Коля Доктор
Этот рассказ я хочу посвятить своему старому другу Коле Жаворонкову. Коля совсем не старый, просто мы очень давно знакомы, поэтому – старый друг.
Кто назвал Колю Колей Доктором – мне неизвестно, не помню, он всегда был — Коля Доктор. Так его назвали, скорей всего, или Саня Сысоев, или Вова Иванов. Или Евграфов. Профессия у Коли – врач УЗИ. Причем, — он хороший врач, его знают в городе и ценят его диагнозы, посылают к нему пациентов. Работа Коле по душе, он любит искать, высматривать, находить. С недавних пор любимое увлечение Коли – бродить с металлоискателем по полям, искать мелкие металлические обломки старины. Появилось это увлечение, и Коля стал меньше ездить на охоту, не беда. Как-то летом я звоню Коле, он все не берет телефон, звоню по домашнему номеру, и его жена Света говорит: «- нет его, на поле, ищет». «- Золото ищет?». «- Нет. Ходил искать золото, но потерял телефон, теперь несколько дней ездит искать телефон». Не нашел. Прикол в том, что сам этот телефон Коля тоже когда-то нашел, причем в Волге реке.
Чего только он не находил. Глаз и внимание Коли просто заточены на находку. Он всегда спрашивает: «- вы ездили на охоту? Как рыба? А что-то интересное на дне видели? Старинное?»
Вот я и хочу рассказать несколько историй о Колиных находках. Коля находил в Волге пистолет, кошелек (с документами, без денег), медные провода и трубы, ножи, ружья подводные, гарпуны. Гарпуны кто-то теряет (например я), а Коля находит. Каждому свое. Но из двух гарпунов, найденных им в последнюю поездку в Норвегию, один был подарен мне, а второй пришлось выбросить. Гарпун, пролежавший сколько-то в морской воде, начисто теряет пружинные свойства.
Лет 15 назад в Угличе меня чуть не переехала «казанка», ударило винтом мотора по нижней спине и попало по счастью в свинцовый груз пояса. Удар был сильный, от шока я пояс сбросил, потом искал – бесполезно. Через десять лет Коля нашел. Говорит: «- Смотрю – уголок резинки торчит из-под ракушечника, и бугорок, воображение нарисовало под илом пояс, потянул, — так оно и есть».
Кран. Этот случай не очень про Колю, а про них с Сашей Сысоевым. Кто-то из них нашел в Угличе большой адмиралтейский якорь на десяти метрах глубины. У Сани есть знакомый – инженер какого-то Волжского пароходного узла, с ним Александр общается по телефону. Так вот, в разговоре Сысоев обмолвился про якорь, инженер говорит: «- такой якорь мне нужен, я кран вам пришлю, поднимем. Вы когда на охоту? Завтра?» Саша с Колей приехали, прозрака нет, рыба стреляется плохо, якорь никак не найти. Отменить кран тоже никак, в воде телефона нет. Сысоев думал, что придет какой-то небольшой кран. А увидел большой кран. Кран двигался далеко за поворотом реки, поверх берега, поверх городских строений и деревьев, это был настоящий портовый кран на большом понтоне, движимый большим буксиром. Кран шел за якорем, не шуточное дело. Меня там не было, поэтому здесь мой сокращенный пересказ от Сысоева.
Которого при виде крана пробил пот.
Сысоев: «Что делать-то? Якорь не найден! Коля, увидев кран, сбежал на берег и спрятался там. Огромный кран подошел, встал надо мной, страшно. Я говорю крановщику: — нет того якоря, вода мутная. Есть какой-то якорь небольшой, один край торчит, и трос какой-то идет. Крановщик позвонил инженеру по телефону, и отвечает: — давай этот поднимать, раз приехали. И опускают толстый трос с защелкой больше человеческой головы. Саша на здоровье не жалуется, но зацепить эту огромную защелку с тяжеленным тросом за якорь в полной мутище было не просто, опять пришлось пропотеть.
На берегу собрались зеваки, так же и на стоящем неподалеку дебаркадере ГИМС. Зацепил Саша карабин, «- поднимай», кран вытащил якорь, и дебаркадер ГИМС поплыл. Этот якорь держал его со стороны течения. Естественно, спасатели в крик, употребили непечатные выражения в адрес крановщика и его родственников, тот не остался в долгу. После перепалки крановщик сбросил якорь на место, а Александру опять пришлось заниматься тяжелым трудом — отцеплять защелку. После этой кутерьмы Саша звонит инженеру, докладывает: так и так, ГИМС обиделся, угрожает жалобами! Инженер отвечает: «- все нормально, я им счет выставлю, за проверку якорей на остойчивость».
Фестиваль на Белом озере. Однажды мы поехали по ошибке на какой-то подводный фестиваль. Мы, это: Коля, Саша (оба с женами) и я без никого. Фестиваль оказался слабым, никаких угощений не было. Рассказываю о нем я потому, что там разыгрывались какие-то конкурсы, один из которых – «лучшая подводная находка». Ослу понятно, что приз этого конкурса будет Колин, так мы сразу и уверили организаторов. Коля не подвел, нашел старое ружье. «Смотрю – бугорок продолговатый, я думаю – может, ружье? Вытянул приклад, потом ствол вырыл». А второе место занял Сысой. Он нашел ржавый колпак фары от мотоцикла и убедил всех, что это старинный шлем.
Из моего рассказа получается, что Коля – неодушевленный робот-поисковик, а на самом деле совсем наоборот: Коля – самый бескорыстный и самоотверженный из всех людей, кого я знаю. Он всегда готов помочь любым делом, которое в его силах, причем – помочь даже незнакомому человеку, если это нужно. Лично мне он многократно помогал при обострениях хронических болезней северных подводников: гайморите, простатите и др. Холодная нырялка в комплексе с другими нагрузками провоцирует выход камней из почек (если они там есть). Это очень больно и не оставляет выбора, — срочно в госпиталь. Коля сразу находит проблему, сам наставляет ультразвуковую пушку, — камень разрушен, можно дальше нырять.
Когда-то, уже давно, мы сдружились вокруг Вовы Иванова, — человек 5-6. Хотя, начало истории в том, что все эти люди приходили ко мне в поисках снаряги для охоты. Я перебивался челноком из Москвы, одевал в костюмы новичков, и кто-то из них прикреплялся к нашей компании, так и сложилось. Все – бывшие спортсмены, Саня Сысоев был пловцом, Вова Иванов был многоборцем ГТО, так же, как и Коля Жаворонков. Многоборье ГТО потом переименовали в полиатлон, это вот что: стрельба, плавание, бег, граната,… Коля был чемпионом России, между прочим, — это неслабо.
Из той волны подводных охотников сохранился наш экипаж в составе Коля, Саня и я, а теперь уже к нам новая молодежь прикрепляется, потому что старики сходят на покой. Саша и Коля дружны, хотя характеры имеют разные и совершенно разный круг интересов. Александр общительный и всеядно активный, а Коля склонен к созерцанию и одиночеству. Теперь они соседи, Александр купил участок земли в пригороде на волжском берегу по соседству с Жаворонковым и потихоньку строится там, начал с забора, как водится, своего туалета пока нет. Интересно смотреть, как жизнь и природа потихоньку превращают людей, присасывают их к себе.
Отдельная наша с Колей тема – Норвегия. Когда-то я впервые съездил на Кристиансунд Кап благодаря известному подвижнику и всеобщему другу Андрею Шмакову из Мончегорска. Тот же Андрей в другой раз приклеил к себе Сысоева с Жаворонковым плюс их семьи, т.е. — их жены, и они в этом составе (а Шмаков тоже с семьей) совершили автопробег на север Норвегии в поисках палтусов и крабов. Крабов было много, а палтус один. И с той поездки Коля заболел Норвегией.
Так вот, на следующий год после этого мы сели вдвоем в Колину небольшую машинку и поехали в Кристиансунд, причем, как оказалось, Коля наивно думал, что 2500 километров – это путь не в один, а в оба конца. Когда мы проехали границу, позади осталось 1200, Коля спросил: «- ну когда уж Кристиансунд?» Наверно, в школе Коля прошел краем мимо географии. Удивление Коли сменилось смирением, и мы поехали дальше через всю Финляндию, Швецию и Норвегию.
Коля на сто процентов удобный в поездке человек, особенно для меня. Он непритязательный в быту, в еде неприхотлив, спать любит в машине, душ считает излишеством. В этом мы похожи. Наши поездки всегда проходят в режиме эконом-класса. Этот режим дает даже больше удовольствия, запускает какие-то маленькие эмоциональные программы, которые украшают нашу тихую заграницу. Мы не селимся в отеле, а ночуем в палатке. Один раз (самый первый) три ночи спали в машине. Организатор Кубка господин Хансен пришел к дайвклубу поздно вечером первой нашей ночевки, открыл дверцу машины, вдохнул нашего внутреннего воздуха, спросил: «???». Наверно, он увидел нас в свою дежурную камеру, или позвонили жильцы из соседнего дома. Мы отвечаем: «…», «нет проблем». Нам было хорошо в этом тихом уголке у клуба: рядом шикарные развалины, дающие ежедневно необходимый каждому организму уют и даже дающие досуг, — Коле есть, где побродить в поисках меди или серебра. Все остальное с собой: продукты Родины из «магнита», вода, газовая плитка и сковорода, про палатку я уже сказал. Два литра водки. Больше через границу нельзя, а мы законопослушные. Коля дома не пьет, а в Норвегии со спокойным удовольствием.
Кстати, Коля недавно менял машину, и вместо совсем маленького пикапчика купил пикапчик побольше, специально для этой цели — ехать нам в Кристиансунд. Это говорит о том, что Норвегия для Коли не просто буржуйская страна плюс море с треской. Это праздник, который всегда с тобой, который ждет. Это ожидание нас с ним сближает.
В Норвегии мало иметь палатку. Само место для палатки найти проблема. Нет полянок, нет свободных, доступных ровных мест для этого. Даже просто запарковать машину проблема: узкие дороги и дорожки без обочин заканчиваются тупиком с запрещающим знаком или частной территорией, поэтому просто приехать на машине к берегу и пойти нырять – не всегда возможно. Для жизни в палатке есть кемпинг, там отлично: красиво, туалет, душ, электроплитка, даже интернет. Стоит 16 евро в сутки (одна палатка + одна машина + 2 персоны). Последние два года мы уже красиво живем в кемпинге и чувствуем себя не приезжими воришками или загрязнителями природы, а обычными цивилизованными туристами с востока. Мы не прячемся по нужде в кустах, а с достоинством ждем своей очереди в клозет. Если туда есть очередь, конечно. Кстати, утром я направился из нашей палатки будить остальных ребят, проживавших в домике, и увидел на полянке дикое животное – косулю. Прямо у домика, в городе. Это Европа. Это взаимное гуманное отношение и сосуществование. Косуля ведь тоже никого не обижает.
Последняя дорога из Норвегии домой. Уже на территории России мы тормознули закусить и отдохнуть от машины. Я занялся примусом и чаем, а Коля пошел по гигиене в кустики. Возвращается с задержкой минут в десять, я в шутку спрашиваю: «- нашел золото?» Коля отвечает: «- немножко, вот – только цепочку золотую. Там пепелище какое-то, я прикинул местечко, палочкой разгреб немножко, там цепочка блестит» … Коля – живой сонар. Или — сканер, как правильно?
Отношение к соревнованиям у Коли специфическое. Он не имеет спортивных амбиций. Не знаю, как в полиатлоне, а в подводной охоте для Коли нет борьбы за результат в соревнованиях. Сама поездка, дружеское общение, — вот стимулы для Коли. Поэтому он не стал чемпионом, не думал и не думает о сборной, ему это неинтересно. Я даже завидую его спокойствию. Сначала ругал за пассивность и нерешительность, а потом понял, что Коле это не надо, его счастье другое. Отлично. Помню, во Владике, Коля поплыл не на разведанное место, а к Алексеевскому мысу, на течение. Там никого из спортсменов, вообще никого, кроме тюленя. На катере, который выделили нашей команде, я подъехал к Коле (я был тренером, т.к. нога в гипсе), спрашиваю — как дела? « — Пять терпугов, незачетных». «- Коля, садись, я отвезу тебя в центр зоны, там все стреляют, Горохов пять зачетов стрельнул! А тут только тюлень». «- Зачем? Мне и здесь хорошо»… Я узнал в Коле себя и остыл, оставил его в покое. Я тоже не принимаю правильных и простых решений, — это я о самоблокировке своего мышления, которое происходит во время соревнований. Это обо мне, а вот есть ли блокировка мышления у Коли, или ее нет, я не знаю. На обычной, не соревновательной, охоте он шустрый.
В нырке Коля стелется по дну, он грузится от души, поэтому не висит, и не бороздит, а медленно ползет, помогая себе рукой. Рыбу стреляет хорошо. Мы ездим обычно на старые, проверенные места, и все стреляем примерно поровну. Примерно, — это исключая те случаи, когда кому-то больше других надо и он дольше других и быстрей плавает. Какие-то точки пустые, и смысл найти точку с рыбой, с судаками, — такая формула успеха.
Вернусь к Норвегии. Получается, мы с Колей уже три раза в одном экипаже съездили туда. Если говорить о результатах, то от Коли большого зачета не дождешься, об этом я уже сказал. Конечно, приятно выиграть командный зачет, но об этом пока нет речи. Такую задачу себе мы пока не ставили, и от вклада Коли все равно ничего не зависело. Интересно было в 13 году. Коля плавал с 90 ружьем, это коротковато. Зачет с килограмма, у всех рыба килограммовая, плюс-минус зачет, и вдобавок несколько рыб побольше. У Коли только пять рыб, но все от двух до трех кг. То есть, явное отклонение от логической статистики. «- Коля, ты специально не стрелял зачеты?» Коля пожал плечами: «Нет, не знаю, как-то не попадались»… В прошлый год во второй день Коля по моему приказу поплыл за норвежцем по их тайным банкам. Норвежец стрельнул двадцать рыб, а Коля только одну, треску 5 кило, самую большую рыбу этих соревнований. Тот же самый вопрос, и тот же ответ – «как-то не попадались».
Как мы собираемся в Норвегию, и как едем? Все три раза было одинаково: мы не собирались.
Мы с Колей оба не любим приборчики. У Коли в машине нет навигатора, а у меня нет и машины. Вроде бы нельзя наступать на одни грабли, но мы умудрились три раза проехать дорогу без навигатора, и без атласа. Правда, один раз мы ехали назад с многоцелевым рабочим навигатором Миши Цветова, но мы не доверяли ему, навигатору, а он нам. Могу сказать, что с навигатором нам было бы гораздо скучней ехать, однозначно. Первый раз мы с Колей выехали впритык по срокам и сделали 3000 км за двое суток, причем была остановка на таможне, плюс лежачая ночевка в каком-то брошенном сарае. Не понимаю, как мы смогли так быстро добраться? Мы приехали в день брифинга и даже успели нырнуть для адаптации. Почему же мы ехали 3000, когда путь 2500? Потому, что 2500 включает паром через Ботнический залив, а мы объехали залив сверху, для нас 500 верст не круг. Паром сокращает путь и дает возможность поспать, а в деньгах при том курсе валюты и цене топлива было примерно одинаково. Но такие легкие пути — не для нас.
Ехать по бумажной легенде интересно, но нельзя от нее отступать, иначе большой головняк, хотя в целом направление понятно – северо-запад, особенно в Финляндии. В Швеции ориентироваться трудней. По нашему обычному маршруту там нет автобана, нужно ехать через паутину перекрещивающихся мелких дорог, поэтому нам трудность: дороги нумерованные, но не везде на пересечениях есть указатели. Трудно ехать даже с бумажной легендой на руках. Последний раз мы опаздывали на паром, и ночью очередная неувязка между дорогой и нашей легендой. Мы тормозим одинокую машину и, как мартышки, тычем руками в направлении дороги: «- Умео? Умео?». (Умео – это нужный нам пункт). Человек кивает головой: «- Ес, фор майл го стрит, бридж, энд лефт роад то Умео». Примерно что-то так. То есть, — мы так его поняли: четыре мили до моста, потом налево и вперед в Умео. Нет никакого моста через пять, десять км, куда мы едем вообще? Хотя, хорошо уже то, что направление правильное. Короче, проехали какой-то мост, потом еще мост, потом налево указатель — Умео. Оказалось — человек не соврал, просто одна шведская миля равна двадцати километрам.
Свалка. Одно из достоинств Коли в том, что он ненавязчиво умеет организовать досуг. Сам он любит уединяться, и любимое место его уединения – свалка. Где еще найдешь покой душе? Разве еще на кладбище, но туда Коля не ходит. Причем, свалка привлекает Колю чисто из познавательных и эстетических мотивов, как кого-то другого — галерея. Скорей всего, Коля изучает чужую культуру этим способом, как археолог, или как Врач с большой буквы. Ведь вещи – это зеркало душ, кажется, так … В последнюю нашу поездку Коля обнаружил платформу вторичного предприятия, куда местные жители привозят ненужные им вещи. Мы всей командой в день отдыха направились туда и получили огромное удовольствие от осмотра этих достопримечательностей и от наших спонтанных философских споров. Например, здесь есть выбор: при желании покататься на велосипеде легко можно взять его в прокат прямо в кемпинге за пяток евро. Либо – можно просто взять велик на этой свалке бесплатно, или самокат хотя бы.
Потом Коля говорит мне: « — а вот здесь есть такой интересный обычай, — люди приносят ненужные им вещи, а взамен берут что-то другое, и для этого целое здание приспособлено, пойдем туда? Там есть антиквариат»,… С первого раза я не решился, а на второй день набрался смелости, и мы пошли – совсем рядом, на той же территории, где самокаты с остальной свалкой бытовой техники. Здоровый ангар, над входом какая-то надпись, веселые люди заранее приехали и нетерпеливо ждут открытия, — точь в точь, как перед новой экспозицией в музее. Внутри — чего только нет: старинный печатный станок, музыкальный центр, сноуборд, диваны, мебель, книги, картины, посуда, … — халява. Жаль, что это все не увидел Ленин, вроде – коммунизм? Я вдохновился посудой, Коля любезно предложил мне взятую здесь же сумочку с надписью Джек Джонс, и я выбрал шесть потертых кривых тарелок, эмаль которых покрыта трещинами, как поверхность старинной картины, плюс несколько каких-то кувшинчиков. Коля выбрал мне чайную кружку с морской символикой, сделанную в ГДР (такая страна была когда-то). На следующий день привычным путем мы опять в условном месте, маленькая сумочка — отдыхает, я смело взял висящий там же на крючке рамочный рюкзак и ухнул в него целый набор кухонной утвари, изготовленной из листовой меди и кованного железа, — ручная работа. Допустим, — у меня загородный дом, украсить его гостевой зал этим набором – шикарно! Правда, — дома у меня нет… Теперь мешок с этим металлом лежит у меня в углу комнаты, ждет своего часа. В конце концов, когда ни будь у нас в стране тоже откроется подобное обменное заведение, и я снесу туда этот набор, а какой-нибудь приехавший на экскурсию норвежец возьмет себе…
Вернувшись в кемпинг, мы похвастались своими обновками перед товарищами, обрисовав найденное заведение, полное богатств, как чудо европейской цивилизации и человеческого бескорыстия. Заинтригованная молодежь смело устремилась к нашему эльдорадо. Вернулись они слегка озадаченные. Дело в том, что какой-то человек в униформе не очень выпустил их из этого ангарчика вместе с выбранными гостинцами, а предложил им пройти в конторку и оплатить. Человека в униформе мы с Колей там видели, и он нам улыбнулся, … Не знаю, как объяснить это интересное событие, наверно – феноменом искривления и дробления пространства, в которое мы с Колей попали. Или просто дифференцированным отношением персонала, который смотрит на внешний облик посетителей и соответственно к ним относится.
Что-то я рассказал лишь о бытовых деталях нашей поездки, совсем не опускаясь под воду, что было на самом деле основным нашим делом. Такой уж получилась эта повесть, а о подводной Норвегии будет в другой раз.
Напоследок еще кусочек Норвегии. Палтус, размером 150 кг, подбитый Левским, был на месте разрезан и поделен. Не зная нюансов специфики процесса и свойств рыбы, мы с Колей решили сделать балычок. Запрессовали в баке с солью килограмм пять-семь. По приезду домой Коля увез этот бак к себе на дачу: «- вывешу, высушу, какие проблемы»… Я напутствовал: «- Коля, надо вынуть рыбу, промыть, залить водой, через пару часов сменить воду, сутки мочить, потом подсушить лежа, потом повесить на недельку». «Хорошо». В итоге Коля привозит через три дня: «- Забирай, рыба начала валиться, я подсушил в баньке, все нормально, Сысоев ел, говорит — отлично, есть можно, мне самому не надо»… Я лизнул рыхлый кусок – живая соль. «Промывал хорошо?» «Как ты и сказал, — воду менял, а когда забирал вешать, на дне совсем небольшой слой соли оставался»… Легкомысленный Коля поленился достать рыбу, и вместо вымачивания продолжалась засолка.
Мясо у палтуса рыхлое, а пласты рыбы ребята порезали, сохраняя лишь одно основание шкуры: белое нижнее, либо темный верх, порезав тело палтуса в средней плоскости. В итоге подвешенные куски рыбы начали отваливаться от шкуры и падать, перевязка ниткой не помогла. Полученный продукт не похож на балычок, слегка пованивает, на некоторых кусках земля… Теперь я понимаю, что именно такую рыбу для таких целей надо резать узкими пластами, обязательно сохраняя оба слоя шкуры.
Часть палтуса, я таки рискнул снести спортивным руководителям в качестве сувенира, уж и не знаю, как они восприняли этот сувенир – рыхлое пересоленое сырое мясо рыбы. Остальное я порциями съел со своим отцом в виде «бакаляо». Бакаляо – национальная еда норвежцев и португальцев из трески (хотя в Португалии треска не водится и не ловится). Рецепт: максимально соленая распластанная треска высушивается до состояния пергамента и так хранится. Потом вымачивается, обжаривается и тушится с картошкой, луком и помидорами, другие ингредиенты и нюансы приготовления дают место творчеству. В итоге – рыбья тушенка бурого цвета. Вкусно и питательно, но потом запах изо рта дурной. Этой зимой за пять раз ушел мой палтус на бакаляо под водочку. Спасибо Коле, — без лишних шуток и иронии.

0