Свежие комментарии

Шмаков

Шмаков

Без разрешения я начал писать (ударение на второй гласной) портреты подводных охотников, и продолжу. Не знаю, имею ли право, и не знаю, есть ли читатели на мои сочинения, не важно. Главный вопрос – достоин ли я своим грубым словом тревожить собственную жизнь этих людей? Не уверен. Однако, я не вникаю в интим и не выворачиваю изнанки, а просто рассказываю о совместных сюжетах жизни и объясняю свой  личный интерес к людям, это нормально, как я думаю.

Итак, Андрей Шмаков. Написал имя, и задумался. Что само по себе опасно для любого человека, а для меня особо (я говорю о том, что опасно задумываться и вообще думать). Излишнее напряжение мысли может выбить меня из жизненного ритма и даже приковать к постели, но это не тот случай. Я просто задумался, с чего начать. Шмаков – легкий и беспроигрышный выбор для героя рассказа, или даже новеллы. Кстати, что такое новелла? Если кто знает, объясните.

Когда-то давно на соревнования в Новороссийск приехали два белокурых юноши с севера, похожие, как братья, оба – Андреи. (Хорошее начало). Из Мурманска, фамилии были — Шмаков и Медведев, вроде бы, или нет. Общительные ребята, любознательные, но с характером. Удивительно было узнать, что на краю земли, чуть ли не в заполярье, подводная поросль пробилась. Хотя, и мы сами были молоды, ведь речь о самом начале века идет. Кстати, хорошо быть стариком, всегда можно сказать «тогда я был молод». Реально так оно и есть, раньше я этого не понимал. Главное – есть перспектива даже нынешнее свое состояние заранее считать молодостью, опережая предстоящий взгляд в прошлое из следующей пятилетки, например. Я отвлекся. А что же Шмаков?

Шмаков повзрослел, но не утратил своей красоты и обаяния. Видел я Шмакова на экране ТВ, там он передает свой опыт охоты на кумжу и сига упитанным телеведущим, но в роли инструктора Андрей мне кажется не настоящим. В жизни Шмаков другой, живее и проще. А опыт Кольской охоты мне точно не пригодится, да и кому вообще он может пригодиться?  Сига и кумжи в наших реках нет. Наши реки другие. Кстати, мне самому пришлось раз вместе с Андреем побаландаться в какой-то Кольской реке. Не впечатлило. Речка курице по носик, даже мельче, рыбы нет. Понятно, что когда-то в этой реке все было здорово, учитывая то, что на весь непуганый край появилось два охотника, один из которых Шмаков. Все было в его руках. Но те речки и ручьи уже не те.  Те, да не те, — красиво звучит. Больших рек возле Мончегорска нет, есть огромное озеро с каким-то теплым стоком и рыборазводкой, откуда на волю сбежали сазаны, знакомая песня. В общем, все так же, как везде – большие раки вчера, а сегодня мелкие, и тех уже нет.

Вернусь в прошлое, когда все были молоды. Когда мончегорские Андреи по ошибке познания приехали на соревнования в Кабардинку. Наверно, это было начало мая, «Кубок батискафа». Не помню я деталей того знакомства, вроде бы – что-то озадачило меня в этих ребятах, скорей всего их эрудиция и умение плавать в волнах эфира (я имею в виду зародыш интернета и т.п.). Для стариков всегда обидно отставать от прогресса, знаю по себе, но есть преимущество – никуда не надо спешить, т.к. все уже и так упущено. Вспомнил, чем озадачили мончегорцы, — они не пили спиртного. Тогда еще не пили, добавлю с высоты своего возраста, зная общий для всех итог.

Вот не помню, приезжали ли они еще (после того раза) на Черное море? Вроде бы нет, или да, не суть. Помню, что Вова Иванов с Николаем Залесским поехали в гости к Шмакову на эти хилые кольские речки, променяв на это чемпионат России на Черном море. Скорей всего, я забыл еще какую-то старую встречу со Шмаковым. Или в Крыму, или в Новороссийске. Потому, что мы были уже в дружбе, когда после гибели Вовы Иванова вместе поехали в Турцию, поехали с непонятной целью отдать какой-то долг покойному. Долг памяти? Что это такое?

Как мы общались?, в смысле – как связались с Андреем? Наверно – телефоном, потому, что слово «компьютер» для меня было тогда враждебным. А вот Шмаков как раз благодаря компьютеру и интернету построил свою жизнь как таковую, он продвинутый и эрудированный человек в плане современных технологий и информаций, и может управлять дисплеем простым напряжением воли, — но не каждый вечер, конечно, а только по субботам, шутка.

Очень важное качество Андрея – его осведомленность и умение находить в сетях информацию и путь к цели. Все остальное – дело природной северной смекалки и безрассудной смелости. Это я говорю с завистью, как человек старой формации, привыкший опасаться всего нового, такого, как, например, трамвай или самолет. А Шмаков на самой заре нашей цивилизации смело схватил загранпаспорт, выискал в сетях маршрут, высчитал расходы, купил билетик и полетел в Тайланд. Наверно, он первый охотник с России, кто поехал на Индийский океан (не считая ушлых и пронырливых москвичей, конечно).

Вот лично для меня Шмаков – открыватель Тайланда (в 2006) и Норвегии (уже позже). В смысле – открывший мне эти места, т.к. сам он в одиночку протоптал туда дорожку намного раньше. Почему я точно говорю год поездки? Это мне просто: я снял там свой первый фильм и в нем есть титр с датой. Если на фильме стоит 2006 – значит, и год был такой.

Вот в этом суть характера Андрея, — он бескорыстно и с удовольствием делится с друзьями и малознакомыми людьми своим достоянием:  данными, контактами, рыбными точками и прочим, даже водкой. Берет с собой в поездку таких дремучих и немытых попутчиков, как я, помогая во всех мелочах. Таких людей очень мало.

В личном общении Андрей очень удобный и мягкий человек, и делить с ним невзгоды или комфорт в путешествиях очень приятно. Наверно, я сейчас вспомню и расскажу об одной или о двух наших совместных поездках.

О Турецкой поездке я уже начал рассказывать. Кроме нас с Андреем, туда приехал Женя Дерябин с дочерью, очень милые и приятные люди. Уже на месте к нашей компании присоединились еще два человека: русскоязычный гражданин Германии с русским же именем (забыл) и его подруга по интернету с Урала. Ирина? Да. Последние двое к подводной охоте отношения не имели, но принесли в нашу жизнь разнообразие и даже некоторые приключения. Скромная Ира целомудренно тупила взгляд на немца (вспомнил, на Евгения!), но, чуть выпив напитков, станцевала у костра танец живота так, что окружающие ее профессиональные девушки-аниматоры просто повяли.

Вообще, приятно вспоминать ту поездку, она была интересная. К этому времени прошло всего три месяца от гибели Вовы Иванова, вроде бы – то же самое трагическое место, траур должен был присутствовать,… Но, свойство человека – забывать печаль и радоваться новым моментам жизни. Мы были молоды и жизнерадостны, однозначно. Познавали чудесное море с чудесной рыбой, преодолевали страх глубины и искали приключения, было здорово.

Что касается памяти Вовы. Я привез отгравированную памятную табличку из нержавейки, мы ее с грехом пополам прикрепили к скале на месте трагедии. Рыжая скала внутри оказалась белым мрамором, очень твердым. Табличка к следующему году уже пропала, это неважно. Мы ее прикрепили, и этот факт символически как бы дал нам право — не то, что бы забыть, но отстраниться уже от нашего траура. Я поднял со дна пояс Вовы, и с того момента этот свинец стал мне служить в Турции.

Вообще, место, в котором мы остановились, стало для меня базой для дальнейших турецких каникул. Это место мне было уже слегка знакомо по предыдущим приездам в Турцию. Его название Олимпос, по имени древнегреческого города, стоявшего здесь. Узкое тенистое ущелье дает отдых и прохладу, для Турецкого лета или весны – это просто здорово.

Забыл сказать, что сезон был начало лета. Вода зеленая и теплая наверху, но прозрачная и прохладная внизу. Глубины нашей охоты я легко могу вспомнить, т.к. помню сами места, которые потом хорошо изучил. Так что вот: я нырял 20-30 (даже 30 с хорошим плюсом), Андрей чуть меньше, а Женя еще поменьше. Это максимумы, а зачастую мы рылись в камнях на пятнадцати и на десяти метрах. На десяти я стрельнул большого групака, вес не помню, может – 7 или 8? То время было сказочное, груперы тусовались пучками по три-четыре, или открыто плавали в пол-воды. Или висели у дна, дожидаясь падающего сверху охотника. Ничего подобного уже давно нет.

Я не буду здесь рассказывать сюжеты и нюансы нашей охоты. Запомнилось большое количество  виденной рыбы и создалось впечатление, что начало лета – благоприятный для охоты момент в Средиземке. Больших груперов мы скорее гоняли, но и стрельнули неплохо: я — групера больше десятки, Андрей на восемь-девять, это — наши самые большие, а были и еще большие, и были и поменьше. Без рыбы не было ни одного дня, и рыбу мы отдавали Байраму, хозяину пансиона, где мы жили, либо нашему новому местному другу и гиду Хакану, либо хозяину лодки, на которой выходили (но чаще мы шли нырять пешком). И часть съедали сами со своими друзьями и новыми знакомыми. Шмаков общительный, — без комплексов вступает в речевые контакты с незнакомыми фирмачами, даже с японцами, но очень корректно, совсем без признака какой-то пошлости. Чисто в плане легкого и свободного общения для успокоения души и смирения любопытства, не более того.

Было несколько эпизодов, которые подстегивали мои амбиции и слегка кололи тщеславие. Как правило, мы расплывались по разным маршрутам, и потом уже встречались после охоты: приплывали на берег или нас подбирала наша лодка. Подстрелив хорошую рыбу, я заранее торжествовал перед Андреем, но всегда оказывалось, что у него тоже имеется хороший трофей, которым он мог достойно ответить. Как же так, я ведь дольше ныряю и глубже? Начинаем рассказывать свои приключения, и тут оказывается, что он уплыл на то место, которое я откинул, как слишком сложное и глубокое, — испугался, собственно говоря. А Шмаков смелый и, главное, — он хитрый и любопытный. Внимательный, склонный к анализу и синтезу данных. Я это так думаю, потому, что: поплыть на новое место и отыскать или дождаться там своего шанса, — читаются все эти ценные качества характера Андрея, которые в итоге и дают ему право пить шампанское.

Кстати, о шампанском, — любит он его, как всякий истинный северянин.  Это открылось во время нашей поездки в Норвегию. Просто так: не спеша выпить стаканчик после дня упорной автомобильной езды, в молчании сидя на раскладном стульчике у шумящей горной речки в наступающих сумерках,… таков Андрей. Но, это отступление – уже из другой истории, а я хочу еще про Турцию рассказать.

Случай из начала экспедиции. Мы поймали трех лобстеров (в Турции их имя Эскариоз ). Средиземноморский лобстер — без клешней и без усов, с такими прикольными ушками, похожими на маленькие вееры, размер лобстера – с два или три сложенных кулака. Они очень редкие в море, очень вкусные и очень дорогие в любом ресторане любой страны. Так вот, этих эскариозов сварили и подали с красным соусом нашей компании (немец с танцовщицей, Дерябин с дочкой и мы с Андреем), как раз по половинке на нос, — это по двести грамм мяска, примерно. Ночью мне не давало спать какое-то неприятное, давно забытое неудобство внизу туловища, ближе центру. Проклиная мысленно свою холостяцкую жизнь, я терпел эту напасть, стараясь уснуть и слыша, как рядом ворочается и ворчит Шмаков. Утром мы пожаловались друг другу на дурную нездоровую эрекцию, не давшую спать ночь. Это ладно, но проклятое действие эскариоза продолжалось уже днем, в море, куда мы вышли на деревянном катере с нашими товарищами. Танцовщица Ира загорала на плоской рубке бота, притягивая взгляд, а я нырял в стесненных штанах, проклиная и ее и съеденного лобстера. Смешная история. Через неделю наши друзья разъехались кто куда, оставив нас с Андреем, а график и режим своих охот мы жадно форсировали, не жалея себя. Однажды опять нахватали эскариозов и съели прямо таки с непреодолимым аппетитом уже по целой штуке, со страхом ожидая ужасных последствий, но — абсолютно ничего, подобного первому происшествию, не случилось. Как видно, унырянные истощенные мышцы всосали в себя весь белок, не оставив остальному организму ничего на шалости. Недаром биологи и физиологи объясняют, что в периоды (и даже в целые годы) глобальных невзгод и тяжелых испытаний у любых живых существ полностью блокируются любые попытки и даже сами инстинкты размножения, это резонно и оправданно с любой точки зрения.

Остались в памяти эпизоды сходов больших ричел (в Турции это Акия) и дентичей (Синаурит). Сумасшедшая рыба, особенно дентич, словами ее описывать бесполезно, а поведение этой рыбы, как и чувства охотника при виде дентича, – просто нереальные. Ради этого стоит жить, точно.

Случай трудового дня, одного из самых интересных в моей охоте, я расскажу (уже не в первый раз, неважно). Мы пришли пешком на мыс, который — просто замечательный для охоты. Рядом большой пляж и впадающая река, с другой стороны мыса наоборот, — глубокие вертикальные стенки. На самом мысу много камней, щелей в каменном плато, которое обрывается на песок стенками на глубине тридцать метров, а еще ниже из песка торчат большие скальные черепахи размером с дом, есть кучи камней размером с машину, — очень впечатляющий рельеф, если только  вода позволяет его рассмотреть. Вода не всегда прозрачная, но в тот день была отличная. Мы слезли в море из тайной лагуны, куда можно попасть только после пешего перехода козьей тропой три км, и после преодоления небольшого участка спуска по вертикальной скальной стенке, — это место реально тайное, без преувеличения. Здорово, что мы сами (т.е. — я), нашли эту базу и этот спуск, хотя, без сомнения, этим местом пользовались тайные и смелые рыбаки еще в античное время. В чаще колючего леса неожиданно торчат стены, наверно – от развалин виллы патрициев, под которыми наверняка есть заваленные тысячелетиями золотые медальоны центурионов и мраморные безрукие венеры…  О чем это я? О зарослях на берегу? Нет, о море. В море есть амфоры и большие обросшие сосуды, намертво припаянные полипами к скале.

Мы пришли, расплылись друг от друга на ширину мыса – метров сто или двести. Этот день оказался днем ричел. Ричела (акия, маятка, амберджек, т.д.)– это большая пелачическая серебряная рыба формы тунца, она подходит к скалам есть осьминогов, глупая и величественная одновременно. Для охотников это подарок, а специально на ричелу никто не охотится, т.к. подход стаи или одиночек ричел непредсказуем и редок. Подробно рассказывать детали не хочу, но у меня подряд случилось два схода больших экземпляров кил. Эти сходы пропечатаны в моей памяти крепко, вместе со многими другими сходами, промахами и просерами, пардон. Отчасти проблемы были в чужом ружье – робайлене, который мне оставил Дерябин. Открытая голова, кольцевая резина и короткий выход гарпуна спереди, — это все мне непривычно и мой выстрел идет высоко, попадает в самый гребешок рыбы. Отсюда — разрыв мяса на спине и сход. Жутко это вспоминать. Уже в панике от этих душераздирающих сходов, на очередном нырке, прямо на выходе из падения, на тридцатке я стрельнул ричелу на десятку (десятка на тридцатке, стихи). Их было три, бегущих мимо наискосок, я стрельнул автоматически в среднюю, катушка размоталась, всплыл. Акия мягкая, один флажок гарпуна легко может прорваться сквозь узкую рыбу, и я кричу Шмакову – иди дострели!, в ответ тишина, или что-то неразборчивое типа – вас слушают, ожидайте ответа оператора…. Злость берет. Я по поверхности рулю к Шмакову, амортизируя рывки. Потом акия успокоилась, я поднырнул и взял ее в руки. Андрей оказался без ружья, то есть без гарпуна. Он стрелял с падения большого групера, попал, и групер ушел в пещеру, затащил туда гарпун от Шмаковской демки, жаль гарпун и жаль групака. Веревка идет из норы наверх к бую, я нырнул, залез в нору, — мутища. Обсудили, решение – стрелять моим ружьем вдоль шмаковского гарпуна, и — мой гарпун тоже ушел в дыру вместе с предыдущим. До гарпунов не дотянуться, я потащил за шнуры, обмотав на руку, оборвал.

Рассказ получается не очень про Шмакова, но ведь я живу своими действиями и своей охотой, а передавать наши споры и обсуждения проблем типа: «- зачем стрелял, куда попал? Почему помешал, дай нырну и т.п.», — нет смысла. Подводная охота – дело индивидуальное, исключая охоту на глубине со страховкой, но это не наш стиль, мы все индивидуалисты. Поэтому такой рассказ.

Без гарпунов, но с хорошим куканом рыбы, мы отправились домой. Следующий день был как раз крайним в поездке, я отплыл далеко вдоль обрыва, уплавался, унырялся, подбил два светлых групера небольших, на обратном пути сделал над собой усилие – дошел мимо базы до вчерашнего места, нырнул к пещере. Смотрю – мой гарпун с желтой теннисной леской лежит, я дотянулся до него и вытянул групака 9 кило! Прострел – сквозь самый конец стебля хвоста, другой дыры нет, — значит и гарпун Шмакова был в этой же ране, но выпал. Групер начал биться, я поплыл на берег, держа его подмышкой. Шмаков загорает в стиле ню, я его видел еще, проплывая мимо в ту сторону. Андрей решил не напрягаться в последний день, отдохнуть на природе, принять морскую ванну…  «- Ого, вчерашняя грида! А где мой гарпун?» Не было! «- Как не было? Ведь вчера групер-то был на моем гарпуне?» Да, был, утащил его в пещеру. А сегодня, как видно, пытался освободиться, ерзал там, и один гарпун выпал… «- Саня, пойди, найди мой гарпун, 50 евро плачено…»  Ничего себе, — плыть туда-сюда пятьсот метров, еще нырять за чужим добром…  Я поплыл, гарпуна нет, пошарил рукой в илу у входа в нору, вытащил гарпун. «- Ура! Дай обниму!» Спасибо!.  И все? А проставиться? Этого я не сказал, постеснялся, а Шмаков так и затихарил, теперь напоминаю запоздало, гарпун-то на дороге не валяется…Шутка.

Интересно, что у этого групака торчал рыболовный крюк прями в заднем проходе. Видно, он его когда-то заглотил и постепенно отторгнул к выходу, и уже готов был избавиться, но…

Наша короткая турецкая жизнь, наполненная новыми местами, длинными проплывами, переходами через горы, глубоким нырянием, и т.д., — неожиданно закончилась. В самый крайний день перед отлетом на Родину мы продуктивно отохотились, притащили с нашей тайной базы из дикого угла берега наше  снаряжение. Неожиданно осознали, что этот чудный мир и это интересное время завтра уйдут в прошлое, и неожиданно допили виски, хотя нет. Честно говоря, я не очень помню этот вечер. Логически, виски должен был кончиться гораздо раньше, и так оно и было. Вот тот факт, что мы выпили большую бутылку Раки (турецкая анисовая водка), выданную нам баром пансиона в качестве прощального презента, — это я помню, и еще помню, как мы пошли добавить в единственный пансион, где бывала длинная и шумная вечерняя тусовка, — в пансион с гордым названием «Узбек».

Проснулись мы от стука в стену трихауса и от криков Хакана, который должен был везти нас в аэропорт Анталии. Хакан обычно всегда опаздывал к назначенному времени, а опоздал он или нет в этот раз, не знаю. Однако, к нашему вылету мы уже точно опаздывали, поэтому начали беспорядочно метаться по своему курятнику, собирая пожитки в баулы, нам было очень нелегко. Кто пил Раки в Турции, поймет меня, ведь там вечерняя прохлада – это плюс тридцать в тени. Конечно, второпях мы что-то забыли из вещей, но — чудом таки успели на самолет, благодаря его случайной задержке и благодаря нашему быстрому водителю.

Никакой мнимой романтики в отношении заграницы у Шмакова нет. Он воспринимает этот иной мир чисто практически, едет из Питера в Мурманск через Финляндию потому, что дорога лучше. Едет туда же за продуктами или для ремонта машины — с целью выгоды или качества. Т.е., — ездил, т.к. сейчас выгоды стало меньше от курса валюты, наверно.

Шмаков когда-то пригласил меня в Норвегию, был план: сначала Сальстраумен – с целью изучения знаменитого своими течениями места, затем – Кристиансунд, — для участия в знаменитом турнире. Наверно, я тут ошибочно сказал «…пригласил»,  возможно, и, скорее всего, я сам напросился, — не помню и не важно. Я приехал поездом в Мончегорск и мы (с нами был еще мончегорский охотник Андрей Талимончук, друг Шмакова) погрузились в Шмаковский минивэн – фордик, с фургоном выполненным как кемпер (спальный отсек сверху, газовая плита, туалет-душ, навес-тент, холодильничек, — все это мини, даже микро). Перед поездкой мы заехали все втроем в продуктовый магазин (специально не употребляю иностранных слов супермаркет) — купить продукты, в том числе: три бутылки водки («- зачем? Может, организаторам подарить…»), пару шампанского («- я люблю шампанское…»)(это — реплики Шмакова). На таможне в «дюти фри», мы купили еще два или три литра виски, две больших упаковки баночного пива. «- Я пива не пью!» «- Так на тебя и не берем!»  Продолжительность нашей поездки всего неделя, зачем столько? «- Саша, там свежий воздух, красоты, а нас ведь трое, все уйдет!» Шмаков оказался прав, хотя этот специальный режим отразился на моем образе сна: все ночи я спал на пассажирских сиденьях, ничего не раздвигая, с согнутыми ногами, не меняя одежду. Опять же, поездка приобрела какой-то праздничный тон: все происходящее казалось слегка театральным, а все разговоры – отчасти философскими, это было интересно. В нагрузку (уже в Кристиансунде) мы еще получили от Турухано бутылку сливянки (75оборотов).

Турухано жил в дайвклубе, и готовился к турниру, а сливянку ему подогнал старый поляк. Поляк надеялся выпросить у Андрея какой-то элемент его снаряжения и хотел подмазаться, не вышло. Сливянку мы выпили с двумя Андреями (без участия Андрея Турухано).

Что касается количества алкогольной нагрузки, то я не стану говорить, что оно было излишним либо недостаточным, — ведь все меры и измерения относительны и зависят не только от участников процесса, но и от позиции оценщика или от угла взгляда на процесс.

Удивительно редкое качество – Андрей сохраняет свое спокойное достоинство и исключительную корректность, независимо от дозы и типа принятой алкогольной продукции. Сам процесс принятия напитков в исполнении Шмакова опять очень продуманный и философский, я бы сказал так. Никакой спешки, обязательное создание комфортных условий и достойно приготовленных продуктов питания. Практически невозможно заставить Андрея пить водку из стакана под конфетку или кусочек сыра, тем более он не будет пить из горлышка, — это исключено.

Однако поутру, не теряя корректности, Андрей иногда показывает, что мягкость и уступчивость хороши в меру и ко времени, а с началом нового дня и новых хлопот и задач, которые ставит путешествие, можно показать, кто в доме хозяин и отстоять свои права организатора и мозгового центра. В один из дней сосед  Андрея по спальному месту на антресоли, тоже Андрей, получает жесткий выговор за допущенные ночью нарушения в виде храпа и еще каких-то подобных действий, которые, в общем-то, провинившемуся непросто было удержать, как именно в тот конкретный момент, так и в принципе по жизни. Однако Шмаков твердо и безоговорочно держал свою линию, и под утро следующей ночевки, во время переезда из Сальстраумена в Кристиансунд, он прогнал своего несчастного соседа со спального яруса вниз. Спас эту критическую ситуацию наш приезд в Кристиансунд и палатка, а на обратном пути на Родину проблема снялась сама собой, т.к. крепкие лекарства закончились, как и запас пива, да и храп Андрюхи вроде бы стал не такой громкий и раздражающий, а спокойный и уютный.

Об аспектах охоты в Норвегии не буду рассказывать, — пусть моя повесть будет только о быте подводных охотников и открывшейся у них непреодолимой тяге на север, как случилось когда-то с Джеком Лондоном.

Теперь — буквально пару слов о Тайланде. Шмаков ездит в ту сторону (плюс еще Индонезия) каждый год и надолго, всегда с семьей. Первый мой раз в 2006 и тогда была целая компания, человек десять, включая нескольких сопутствующих жен. Второй раз я был с дочерью Катей, а Шмаков с женой Аленой и уже с двумя детьми. Первый раз было слишком многолюдно, второй – самый раз. Я благодарен судьбе и Андрею, что, не смотря на свою крестьянскую скаредность, вырвался из суеты в этот иной мир, где природа и люди не напрягают, а лечат. Шмаков ездит в этот рай именно за простой легкой жизнью и за простым счастьем, а месяц счастья в году – это немало, на самом деле.

На том тайском острове, где обычно базируется Андрей, у него есть друг – местный охотник по имени Чои, отличный парень лет сорока пяти, с открытой и простой душой. Вроде бы, такая характеристика шаблоном применяется к русской душе, но я бы сказал, что у нас таких ребят, как Чои, немного, и вот сам Шмаков — один из таких, это точно.

Не буду рассказывать о тайских простых и приятных приключениях, о той приятной и добычливой охоте. Скажу вот что: я реально завидую Андрею, когда он опять едет на этот остров баунти в Индийском океане, молодец.

А вот город Мончегорск мне не глянулся. Я понимаю, что родину не выбирают, а Мончегорск, как и Ярославль, совсем хуже Афин или Барселоны (в плане подводной охоты). Природа вокруг этого северного города жухлая, речки хилые. Наверно, сам большой Кольский полуостров – место интересное, но я его не видел. В Мончегорске, кстати, очень дешевое жилье (в смысле – купить квартиру), но очень дорогая коммуналка, это Север.

Завидую я Шмакову вот в чем: рядом Норвегия. У всех Мурманских жителей в паспорте стоит льготная длинная Норвежская виза (так же, как у Питерцев Финская, или у Калининградцев Польская). Финская и Польская визы ни к чему, я вот Норвежская – неплохо. Ехать рядом, а там – треска, сайда, палтус. Крабы. У них крабы, а у нас ромовые бабы, — каламбурчик родился. Кстати, — крабы эти камчатские, полезные для мужиков, те самые, которые стоят десятку в магазине для богатых и депутатов. Написал «десятку» наобум, не знаю, сколько стоят, но дорого.

Наши советские ученые любили подсаживать всякую живность куда попало, называлось это -…? Как называлось, — потом вспомню это специальное научное слово. Не смог вспомнить, не беда, дело не в слове, а в подходе к природе. Крабов поймали на Камчатке, привезли в Мурман, выпустили, и они расплодились, пожрали абсолютно всю мелководную живность, полезли вглубь и в берег, начали траву морскую жрать. Полностью угробили всю экосистему. Но – стали быть внесенными в красную книгу! Добыча запрещена, однако существуют люди в сарайчике на берегу, которые ныряют, понемногу добывают крабов на хозяина. Это я про наш берег сказал, а вот в Норвегии, куда крабы давно поползли, их там: лови — не хочу, ешь смело, не прячась под простыньей. Вот Шмаков и ездит, понимаешь, в Норвегию в любой сезон. Кто не знает, — в Норвегии зимой совсем не холодно, и море не замерзает, потому что Гольфстрим.

Хотя, может, и не ездит Шмаков в Норвегию чуть что, — ведь человек-то семейный, копейку — надо добывать ему? Какая разница, ездит или нет, — он может ездить, если захочет, это главное.

Хватит, пожалуй. Слишком подробно я начал расписывать Шмакова, и если так продолжить – можно головой устать. Оборвусь на полуслове. Андрей, привет!

0