Свежие комментарии

угри на Копанском озере

Угри на Копанском озере (старый рассказ)

Какой же это был год? Вроде, 97. Верней, сначала были 90-е. Просто девяностые. Неожиданно произошел взрыв в нашем сознании. Конечно, мы знали: созревший социализм что-то вдруг испортился, дала гари перестройка, приватизация какая-то произошла — братки поделили рынки (в смысле – продуктовые), кто-то неизвестный поделил средства производства и недра страны, стену в Европе сломали, и – занавес железный приподняли,… Перемены огромные, но – какие-то далекие от нас, в прямом и переносном смысле.
Но вот как поверить в то, что сборная команда России поехала в Перу — на чемпионат Мира по подводной охоте? Не по хоккею, не по лыжам, — это все само собой. Но — по охоте? Это ж ни в какие рамки!
Подводная охота. Не было никогда такого спорта и никаких таких соревнований в нашей стране, трудящиеся должны были план производства выполнять, а не баловаться под водой. А тут вдруг мы на реке встретили костромичей, они проводят свой областной чемпионат, а после него собираются ехать на международные соревнования в Санкт–Петербург! Вот это да. Так, может, и нам можно? Ну, не в Перу, а хоть в Санкт-Петербург?
Произошел телефонный созвон, и мы поехали. Веселые ребята на двух машинах, — через Рыбинск, Череповец, а дальше дорога не запомнилась, так как мы купили себе в попутном магазине пшеничного вина и пива, и оставшуюся дорогу слушали песни Юрия Антонова (не путать с Павлом Антоновым) с автомагнитолы и сопровождали их своим живым пением и своей игрой на гитаре. Не так уж весело было только тому, кто вел машину, Игорю Пахомову. До нужной точки, обозначенной на карте крестиком на берегу озера Копанское, водитель наш не дотерпел самую малость, поскольку без должной навигации мы стали делать круги на местности, и все трое штурманов не смогли найти правильный маршрут. В сумраке белой ночи кое-как разбили палатку «памирку», упали в нее, и, — сожрали нас, спящих, комары.
Нет нужды описывать все мелкие детали нашего приключения, которое продолжалось в том же духе, соответствуя названию самого мероприятия, услышанному уже в палаточном лагере, – «фестиваль». Фестивалили не только мы одни, фестивалили почти все вокруг, и еще как! Особенно поразили нас спортсмены из загадочного места под названием Кингисепп, которые постоянно пили, мотивируя это царящим в самом Кингисеппе сухим законом. Что оказалось неправдой, т.к. выяснилось, что Кингисепп – это ближайший к озеру городок в Ленинградской области, и там действует совершенно та же свобода и право пития, как и повсюду в стране.
К своему глубокому удивлению, в соседней палатке мы обнаружили команду спортсменов из нашей же Ярославской области. Трое офицеров ВМФ (кстати, от Ярославля до ближайшего моря – 2000 км) из военного городка в поселке Бурмакино, куда я в детстве ездил в пионерлагерь. Вот так встреча! Познакомились к обоюдной радости, и запели песни.
Профестивалив и проспав день приезда, уже под вечер мы пошли на разведку. Не в озеро, показавшееся каким-то неожиданно большим и каким-то неприветливым, а — по самому палаточному лагерю.
Оказалось – не все вокруг были так веселы и беспечны. Обнаружились серьезные ребята, занятые подготовкой к завтрашнему старту. Двое взрослых мужчин в полутьме тихо беседовали, по ходу попивая чай и надувая насосом блестящее ружье совершенной формы. Мы зачарованно остановились, увидав странный многозубец, накрученный на гарпун, своим видом напоминающий щетку (и носящий как раз это название), застенчиво завязали разговор, и – чудо: эти люди оказались членами Сборной Команды России! Теми самыми, которые ездили в Перу! Во всяком случае – ездил один из этих двух, и если не в Перу, то куда-то в Турцию… Это были питерцы Баврин с Синегубовым. Продолжив обход лагеря, мы обнаружили шумных москвичей, которые рассказывали множество историй о всяких разных соревнованиях и путешествиях, о чудесных трофеях, о мешках пойманных угрей… Мы уже поняли, что в озере обитает загадочная, похожая на змею прекрасная и желанная добыча – угорь. Образ этой таинственной рыбы буквально висел в воздухе, нам казалось, что бывалые охотники шепчутся за кустами, обсуждая маршруты по угревым местам озера, скрывая от нас важнейшую информацию. Нам очень хотелось узнать, как существуют и где прячутся таинственные угри. В прибрежной траве? На глубине?
Наконец, слегка полноватый мужчина (оказавшийся чемпионом страны – Михаилом Каслановым!), несмотря на наступившую ночь игравший с девочками в волейбол через натянутую веревочку, уверенным и откровенным тоном подсказал вариант тактики: плыть в метре от дна до тех пор, покуда не увидишь впереди извилистую палку. «- Как увидел – стреляй. Если палка, то ее нужно снять с гарпуна и бросить, а если угорь, то он будет бешено крутиться, кусаясь и выкручивая руки, поэтому — желательно быстренько подрезать ему голову», — примерно такой рассказ. Конечно, мы сразу решили, что в палку стрелять не будем, а о тактике простого прочесывания дна сразу забыли. Мы продолжали ходить среди палаток и задавать всем подряд свои наивные вопросы. В большинстве ответов сквозила откровенная ирония. Один из шумных москвичей по имени Боря, на наш вопрос осветили фонарем себе нос и стал тыкать пальцем, показывая угрей. Питерский дедушка-ветеран, как раз путешествующий по лагерю в поиске глупых ушей, не скрывая своего превосходства над приехавшими провинциалами, сказал, что угорь – не для нас. «- Он глубоко, его мало, и вашими причиндалами его все равно не взять. Но в озере полно другой рыбы: судака, форели, щуки. Есть глубоководная огромная щука, и сазан есть. Если умеете брать рыбу – для вас не будет проблем!»… Вот так… Услышали мы о каких-то «норах», «трещинах», о «корке», насмотрелись на «щетки» и «гребенки», голова пошла кругом. Стало понятно, что вот сейчас уже мы услышим о глубоководных акулах или о загадочном озерном чудовище. Нас уже и так удивил и напугал необычный вид этого большого озера с песчаным пляжем и чистой водой.
Лишь один бородатый дяденька, похожий на монаха, оказался доброжелательным и откровенным. Он сказал, что пьющие кингисеппцы – как раз основные здесь спецы по угрям, знающие озеро, как свои пять пальцев, а сами угри — прячутся в пыхающих дымком илистых дырках, причем нужно стрелять прямо в ил, не видя самого угря, и – не каждый выстрел попадает в цель!… Все. Достаточно нам информации! Завтра, т.е. — уже сегодня старт. Идем спать оставшиеся два часа, белая ночь.
Утром из соседней палатки появились спокойные и деловитые ребята, которых мы не заметили вчера. Тоже москвичи. Не так словоохотливо, но без презрения отвечают на наше любопытство. На Можайском водохранилище у них под Москвой – живут угри. Не так много, как раньше, но попадаются пока. Пользуются спросом на рынке. «- Вот отохотился лето, и — машину поменял»… Услышав такое, мы опять было бросились в расспросы, но ребята резонно сказали, что перед смертью не надышишься. «– Надо б вам меньше пить, да отплавать для разведки вчера в озере, — меньше было бы вопросов». Сказав так, они разоблачились, деловито достали из своих сумок колготки, надели их на себя, постояли так, а потом уже стали облачаться в гидрокостюмы. Это таинство явилось для нас полным откровением. Шокированные контрастом между интеллигентным видом и удивительным облачением этих взрослых, не детской комплекции мужиков с лысинами на головах, мы сами торопливо начали снаряжаться, путаясь в веревках непривычных для нас буев — обязательных атрибутов соревнований.
Я не буду описывать процедуру организации соревнований, как и многие другие происходившие явления, — слишком длинно получится. Расскажу лишь свои приключения и что-то еще, относящееся именно к угрям, заглавной теме этого рассказа.
После старта, проследив за одним из кингисеппцев («досконально знающих озеро»), я оказался на песчаном берегу, поросшем реденьким тростничком, совсем рядом с лагерем, чуть не доходя до рыборазводного форелевого хозяйства. Парень неторопливо вошел в воду. Привязав главное свое достояние и спасение от утреннего сушняка – бутылку с водой — к бую, я отправился следом за ним, и – уже больше его не увидел. Подводная картина меня озадачила. Редкий тростничок, как оказалось, рос из песка до глубины не больше 50 см, дальше шел очень пологий склон, закончившийся пустым свальчиком с двух на четыре метра, потом – опять пологий склон. Почти никаких донных водорослей, никакого привычного нам рельефа… Обнаружив недалеко от рыборазводки торчащую из дна сваю и пару досок, я застрял на этом месте чуть не на час, разыскивая признаки присутствия гигантской донной щуки или судаков, пока не понял, что скорей всего, действительно обойдусь без этих трофеев. Растеряв свои грезы, разочарованный, я вспомнил про глубокий ил, про пыхающие дырки, и стал набирать глубину. Шесть метров, семь, девять, десять — на моих часах «кассио», оснащенных глубиномером. Стало немного страшновато. Сумрак, прозрачность воды – метр с небольшим. Выполнить тактику Касланова (плавание над дном) я не могу из-за огромного перегруза, не смотря на то, что один раз я уже возвращался на мысок и снимал свинец. Меня валит на дно. Ил – мягкий как пух, глубокий – рука с ружьем уходит в него полностью. Поверхность ила дрожит при моем появлении, дырок – полно, и все они пыхают! Я начал обстреливать дырки, ожидая, что в какой-то раз попаду в угря. Постепенно пыл угас. Наверно, дырки образовались от выходящего из ила газа, а пыхают от волнения воды, вызванного моим собственным движением? В очередное из своих падений я стрельнул в пыхающую дырку, гарпун что-то задел, подо мной что-то колыхнулось… Это была стопроцентная скрытая донная палка, но я убедил себя в том, что зацепил угря, и продолжал свою охоту, хотя внутри появилось подозрение в отношении этих пыхающих дырок и вообще, в отношении информации, полученной от вчерашнего бородача. Настоящая истина должна быть проще.
Наконец, я успокоился, поднял голову, огляделся, вспоминая карту. Я – почти посредине озера, между заливом (за рыборазводкой) и лесистым мысом на противоположном берегу. Вокруг – ни одного буя. До окончания соревнований — час с небольшим. Повисел на буе, отдохнул, допил воду из бутылки и поплыл назад, изредка ныряя. Теперь я стал смотреть в просвет воды, мечтая увидеть стаю окуней. (Один из наших новых, обретенных вчера земляков, рассказал, как накануне нашего приезда он нырял, и вдруг вокруг него каруселью закружились гигантские окуни, в которых он стрелял, и не один раз, но — не мог попасть коротким ружьем). Нет окуней. Ил внизу неожиданно сменился твердым, но таким же пустынным дном в ложбине на глубине 9 метров, вдоль которой я шел. В один из нырков я увидел на дне продолговатый предмет. Длиной метра четыре, диаметром 30 см, с округлыми концами, сбоку – круглые лючки. Во время войны здесь, на этом озере, был полигон испытания торпед, одну из них я обнаружил. На этом достижении я остановился. Усталый и удрученный, вышел на песчаный пляж, где веселые зрители шумно встречали охотников, выплывающих вокруг или приходящих по берегу пешком, у некоторых из которых ниже пояса — гордо свисали угри! У кого один, у кого – два. У большинства – ничего. Хваленые кингисеппцы ничем не отличились. Добывшие рыбу участники гордо выстроились в небольшую очередь, дожидаясь публичного взвешивания, и, — своей доли аплодисментов. Сданная рыба подвергалась ритуалу подрезки кончика хвоста, и раскладывалась в ряд для общего обозрения, снабженная запиской с фамилией своего хозяина и цифрой веса. Которая была в среднем — 800 грамм.
Вместе с товарищами мы не можем отойти от этой выставки. Вот они какие, угри! Блестящие, с коричневой, или черной спинкой и светлым животом остроносые красавцы… Не наши… Рыба казалась просто волшебной, тем более из-за того, что даже сама встреча с ней оставалась для нас полнейшим фантомом. Рассказав о своих сегодняшних потугах, в ответ я услышал примерно то же самое от всех наших ребят. Правда, они поняли безысходность происходящего процесса быстрей меня, и вышли, не дожидаясь финиша, предпочтя отдых и легкие восстановительные процедуры. Сварили суп для обеда. Вечером мы опять послушали перипетии охоты мастеров, но — уже не такими развешанными ушами, как накануне. Специально для этого посетили лагерь белорусов, один из которых – Шаповалов, настрелял сегодня больше всех (точного количества не помню, – не меньше пяти штук). Эти скромные и спокойные ребята не травили байки про 20 метров, тем более, что такой глубины (как потом оказалось) в этом озере просто нет. А вот рассказ одного из охотников о том, как в прошлом году старт был на другой стороне озера и все местные ломанулись наперегонки к какой-то угревой отмели(!), — показался очень похожим на правду.
Не поддавшись уже на обман белой ночи, мы улеглись спать, и в следующий, второй день соревнований, без прежнего наивного возбуждения, но уже с каким-то планом в голове, — пошли в воду.
Я решил переплыть озеро в самом узком месте, для чего опять прошел по берегу вправо до мыска. Все же не удержавшись от периодических нырков, пересек озеро. В одном месте на дне обнаружил интересную картину: илистое дно состояло из череды странных ям полуметрового диаметра. Вода здесь была уже прозрачней, больше двух метров, но признаков присутствия рыбы – никаких. Приблизившись к противоположному берегу с торчащими из воды здоровыми булыжниками, я обнаружил, что здесь совсем неглубоко. Еще в двухстах метрах до края тростника – не больше 4 – 5 метров глубины, дно – очень плотное, похожее на гравийное, покрытое тонкой илистой пылью. При ближайшем рассмотрении это покрытие оказалось не гравием, а какой-то крепкой глиняной коркой, покрывающей также достаточно плотное дно. В некоторых местах при нырке я наблюдал странную картину: расходящийся над дном ровный кружок пыли. Явный уход рыбы! При последующей попытке идти вдоль дна, уход иногда повторялся – буквально перед носом возникали новые завихрения, и — никакой рыбы в пределе видимости!… Кто это? Может, окуни? Я попробовал было лечь, — вдруг рыба подойдет? Но, как оказалось, напуганный вчерашним перегрузом, я снял с пояса больше свинца, чем нужно, — лежать не получилось. Проверив меляк и обнаружив там только суетящиеся стаи каких-то снетков или уклеек, я пошел дальше от берега. Посмотрев на часы, неожиданно обнаружил, что три часа соревнований уже прошли, мне осталось два, и я – в двух или трех километрах от финиша! Вокруг меня – опять ни одного буя. Куда все они деваются, интересно? Повернув на обратный курс, я стал бороздить над дном, держа курс в направлении лагеря. Наткнулся на торчащую под углом из дна стабилизатором вверх авиабомбу среднего размера. Пошел дальше. Толщина ила – небольшая, прозрак – в пределах двух с половиной метров, глубина 5-6 метров, хотя расстояние от ближайшего берега – больше, чем было раньше. Вдруг – на темной поверхности ила, – два ярких светлых пятна! Нора! Какие там «пыхающие дырки», про которые пел тот бородатый дядя! Вот она – угревая нора, на тысячу процентов понятно с первого взгляда, и не требуется никаких разъяснений! Просто – железнодорожный туннель в миниатюре: светлое илистое, даже с какими то песчинками дупло, уходящее под углом вниз, через полметра – такой же выход. Никаких признаков обитателя нет. Почувствовав позывы к вдоху, я, не долго думая, пальнул посредине между дыр. Ничего… А может, просто не попал? Теперь понятно, почему у некоторых местных бойцов щетки шириной 20 сантиметров! Через нырок – опять нора, опять пустая. Что делать, – покрутиться вокруг? или – идти к дому? До финиша час, пойду домой — с пронырами.
Вот оно! Опять нора, в которой еще при моем приближении обозначилось какое-то движение. Идет дымок, а под ним в дырке – маленькая остроносая головка угря, при виде меня отодвинувшаяся внутрь еще на пару сантиметров.
Вот теперь, встав на колени перед угревой норой, я действительно понял, насколько неподходящее у меня в руках ружье (самодельный пневмат с центральной ручкой и тройником десятисантиметровой ширины со сворачивающимся центральным зубом). Как же мне попасть в тоненького угря своими вилами? Уже гораздо позже, через несколько лет, мне приходились стрелять угрей из резинки стандартным гарпуном-одиночкой, и – нормально. Вроде бы — и тогда мне надо было сделать то же самое – попасть центральным зубом, однако это – совсем другая задача. Для человека, который в принципе не привык целиться и точно попадать при стрельбе из пневмата с тройником. Дома я умудрялся пальнуть мимо лежачего судака, и надо представить, как я моментально взопрел перед этой узенькой головкой! Вдобавок, я почему-то решил стрелять не в видимую часть, а в тело позади головы, закрытое илом. Чудом оказалось то, что я попал, и — достаточно крепко для того, чтобы угорь не сошел. Действительно, – сильная рыба: даже вытащить из норы угря оказалось непросто. Визуально твердая нора разрушилась полностью, превратившись в светлую воронку на дне. Угорь, как и предупреждали, обвился вокруг гарпуна и сделал попытку порвать себя в месте прострела. Наученный полученными лекциями, я достал нож и умудрился перерезать шею угря вместе с позвоночником, что оказалось непростой задачей. Нож, понятное дело — тупой, а шкура угря – толстая и скользкая. Теперь следовало закуканить его. Как? Мой «зимний» кукан собственной конструкции – это длинная полоса нержавейки толщиной 2 мм и шириной 2 сантиметра! Я начал ножом проделывать в несчастном, обмякшем после гильотины угре вторую дырку, затем – таки просунул свой кукан сквозь полученный фрагмент. На все эти действия ушло огромное количество времени. Только после этого понял, что зря морочился с куканом: до финиша – полчаса, а я – еще бог знает где. И мне никак уже не хочется опаздывать, ведь я – герой! Взял угря! Собственного! Что есть духу я попер к лагерю, непроизвольно поглядывая на часы: 30 минут, 20, 10, 5… Мимо шпарит к берегу на веслах судейская лодка, за которую сзади держится рукой какой-то спортсмен. Лидер питерской команды и будущий чемпион этого турнира.
Весь в мыле, выбегая по отмели по колено в воде, я услышал выстрел хлопушки. Снимут? Нет! Я успел… Вот я и заслужил поздравления своих товарищей, которые опять ничего не стрельнули и — не видели, да наверно не больно-то и хотели. Они давно переодеты, тусуются в толпе зрителей. А я — таки получил место в итоговом протоколе, уже не помню, какое. Может, двадцать пятое. Не важно – пройдет год, мы приедем пораньше, подразведаем поляну, все будет как надо!
И приехали через год. Только не за неделю, а за три дня. Но эти дни – есть. Первый день убили на финский залив, так как организаторы говорили о том, что там состоится один день соревнований. Мы не знали тогда, что многое говорится просто так, не умели отличать верную информацию от «дезы». Оставшиеся два дня мы ныряли в озере. Все у нас было уже почти по-взрослому. Тонкие куканы, острые ножи. Правда, все-таки — многозубые грабли, а не щетки, и — зря… Упрямо нам хотелось быть универсальными, чтобы был шанс стрельнуть мифическую глубокую щуку. Зря это: на соревнованиях нужно выбирать самый надежный, реальный вариант, а не мечтать о чуде. От этой болезни – надежды на чудо, я так и не излечился никогда, а что делать?…
На первой тренировке я сразу поплыл на место своей прошлогодней удачи. Только – где ж это самое илистое плато? Что-то никак не найду. Подо мной – опять похожая на гравий корка, и опять уход с расходящимся кружком мути. У этой мути есть какой-то завиточек с противоположной от меня стороны, — уж не дорожка ли от уходящей рыбы? Я пошел по следу, — опять передо мной уход, ага… Прозрачность воды – не меньше двух метров, загрузка – нормальная у меня, можно работать. Я стал бороздить пространство над этим твердым дном, в надежде на новый вариант, который не замедлил появиться. Опять уход. Я сбавил скорость до минимума.
Дома в то время я часто плавал на нашем Ляпинском карьере, где на небольшой глубине пытался подбить небольших щучек. Когда происходит уход щуки и видно направление ухода, догонять щучку бесполезно, но вот если плыть потихоньку — шанс есть.
Так и теперь: едва продвигаясь все также в метре над дном, уже на самом пределе задержки дыхания я увидел угря, медленно плывущего в толще воды. Голова угря приподнята и повернута в мою сторону, — ему явно хочется рассмотреть меня. А мне нужно сделать точный выстрел: ведь угорь – тонкий, а я совсем не уверен в точности своего пневмата, — опять с центральной ручкой и с совсем не длинным гарпуном. Решимость пришла благодаря крайнему позыву на вдох. Бух! И я всплываю дышать. Попал! Шестизубый закаленный рубильник из стали 65Г (изготовленный на родном моторном заводе по моему чертежу) крепко держит большого угря. Ура. Не в силах остановиться, я утюжу плато еще пару часов, Абсолютно в таких же ситуациях стрельнул еще трех угрей, пару раз промахнулся, и несколько раз не дошел к угрю в предел видимости. Или – угорь не захотел подпустить. Когда азарт утих, я вдруг понял, что выбиваю рыбу, которую мог бы оставить для себя же самого на соревнования. А сейчас лучше было покружить по озеру и проверить другие глубины, другие места, другие варианты тактики. Честно говоря, тогда я не мыслил такими категориями – «тактические варианты». Вообще мыслил мало. Поэтому доплавался, почти не сходя с места, до усталости, и пошел назад к дому. И по ходу, совсем немного не доходя до лагеря, наткнулся на небольшой свальчик, край которого имел несколько дырок, точно таких, какие я видел в прошлом году. Стрельнув по одной из нор без результата, я обнаружил, что ил в этом месте очень рыхлый: облако закрыло все пространство подо мной. Решив запомнить место, я присмотрел какой-то береговой ориентир, и чуть живой от усталости поплыл к дому. Конечно, место это для меня пропало: тогда я еще не умел правильно засекать створы (в общем, как и сейчас, к сожалению).
Закоптив добычу, мы уже без всяких скитаний по берегу и глупых расспросов легли спать. Все ясно: нужно больше плавать, исследовать озеро, и смотреть рыбу, чужим умом — сыт не будешь. Что касается меня, то я ошибочно возомнил себе, что секрет угря мной раскрыт, как и самого озера.
Честно говоря, я не помню даже точный состав той нашей компании, как и конкретных достижений каждого. Помню, что у других было послабей, чем у меня: видно, я был лучше готов физически, или больше хотел и дерзал. А вот все мои подводные происшествия запомнились очень четко, — так это было интересно и ново.
Второй тренировочный день я решил посвятить другому, незнакомому углу озера. Пройдя по берегу влево, я увидел по краю воды камни, очень похожие на ту, уже обследованную, россыпь у противоположного берега. Зашел в воду и обнаружил подобное плато с глиняной коркой, но быстро переходящее в каменный и илистый свал. Во вчерашнем стиле обнаружил и стрельнул двух угрей. Потом – пошел наискосок к левому дальнему берегу. Дно быстро опустилось ниже 8 метров, там было сумрачно (т.к. день был пасмурный) и прохладно, поэтому я решил проскочить до подъема дна к дальнему берегу. Тем более, я опять оказался перегруженным (добавил для мелководной тактики большой груз). Но вот, в один из нырков по ходу, на спуске я буквально врезался в очень большого угря, лежащего прямо на поверхности ила. В темноте он выглядел очень светлым и быстро стартовал, подняв облако мути. Я довершил дело, упав по инерции на дно, и провалившись туда. Такого ила я еще не видел: просто мягкая толща на глубину руки с ружьем, до твердого дна – не достать. Видимость – очень плохая, даже хуже прошлого года и вдвое хуже вчерашнего. Зато – явное присутствие рыбы: почти на каждом нырке свежая муть, движение в толще ила, – угри прячутся и плавают там, внутри!
В этот сумрачный день я настрелялся. Стрелял в ил на движение не один раз. Не попал. Один раз после моего выстрела напуганный угорь выскочил из ила свечкой вверх – прямо у меня перед носом. Проводив взглядом траекторию, я увидел его, плавающего зигзагами почти у меня над головой. Я вытащил, не без труда, застрявший в иле гарпун, всплыл. После этого происшествия, увидев перед собой взрыв ухода, я стал ложиться, надеясь подстелить плывущего угря, и, – было несколько вариантов! Преувеличил, пожалуй, но точно – одного плавучего в метре над дном угря взял, еще раз – попал вскользь, и от этого удара задетый краем многозуба угорь закрутился веретеном. И видел кроме этого еще плавучек, но не сделал выстрела. Очень трудно при такой видимости определить, действительно ли ты видишь угря, или светлая полоска в окружающем коричневато-розовом сумраке — только блик от засветки глаз.
С первого же года своей охоты я приобрел хорошую привычку закрывать рукой маску перед нырком, чтобы зрачок глаза расширился. А вот фонаря в то время мы не еще знали. Верней, знали и пользовались, но только в черноморской охоте под камнями. Надо сказать, что мы уже успели поучаствовать в чемпионате России на море и добиться кой-каких результатов. А на реках всегда плавали без фонаря, поэтому наша пресноводная охота была истинно натуральной.
Глубина восемь – девять метров, погода по-прежнему пасмурная, – свет туда не доходит. Много мути и от уходов рыбы, и, по-видимому, — от меня самого. Стараясь уйти от своей мути, я двигаюсь пологим уклоном в сторону глубины, хотя первоначально хотел идти к берегу. Но теперь поворачивать туда – значит вернуться в мутное пространство. После меня – как после атомного взрыва. В какой-то момент я начал плавать горизонтально вдоль дна, причем, при моей перегрузке, это было — наполовину в дне. Колени погружались в ил, подбородок буквально бороздил мягкую поверхность. При этом получилось, что я смотрел в этот розовый сумрак как бы на просвет вдоль дна. Подумал – вдруг из этого что-то получится? Буквально на второй или третий прогон я увидел перед собой какую-то продолговатую вертикаль типа палочки с сосновой шишечкой наверху, которая тут же юркнула вниз. Конечно — это угорь торчал в сторожевой позиции и спрятался, ничего себе! И я принялся утюжить дно галсами, идя в каждом новом нырке вдоль края мути, оставленной перед этим. Иногда самой рыбы увидеть не удавалось – просто на илу впереди оказывалось клубящееся облако. Стрелять в этом случае, наверно, можно было б с вероятностью попадания ноль целых. Пара выстрелов в ил результата не дали. А вот в том случае, когда «сосновая шишечка» не убиралась в ил, а оставалась торчащей, я сделал два удачных выстрела в упор, прямо у себя перед носом. Итого за день у меня набралось пять угрей, один из которых был просто красавец – больше двух кило. Выйдя на берег, я гордо прошел мимо мокнущих под дождем палаток, примечая откровенное удивление в свой адрес. Совсем другая масть, чем год назад! — такое чувство бурлило, подогретое похвалами друзей и врагов (я хотел сказать – соперников). Завтра – посмотрим!…
Надо ли говорить, что выступление в соревнованиях, последовавшее за этими тренировочными достижениями, — получилось провальным? Верней, – просто неудачным. Почему? Во-первых, я перетрудился на тренировках, растеряв здоровье накануне старта. Во-вторых, — натрудил или простудил ухо, которое сильно заболело. Самое главное – я не определился с тактикой на соревнования: не принял четкого решения, что именно я буду делать, и где, на каком участке озера. Разгрузившись после донного эксперимента, в первый день соревнований я все же пошел на твердую отмель, и — мне опять было мало грузов. На самих соревнованиях вариантов с догоном уходящих угрей у меня было немного, но они были, а вот точно попасть я уже не мог. Не то здоровье, не та загрузка, не то ружье. В этот год вода прозрачная. Ручка ружья – центральная, как этим ружьем попадать с дистанции? Тогда еще я этого не понимал… Вдобавок на излете мой тяжелый толстый шестизуб, снабженный зачем-то проволочными флажками, не пробивал крепкого угря. Позавчера пробивал, а сегодня – нет. Результат первого дня – один небольшой угорь. Во второй день, вместо того, чтобы повторить мелководный вариант, я пошел на илистую глубину, думая, что ухо «разработается». Не разработалось. К тому же, видимость еще ухудшилась от сильного ветра. Я стрельнул одного угря (не помню, в какой ситуации), еще одного, тупо лежащего на твердом дне, стрельнул, но он оказался в промежутке между зубцов, порвал себе кожу и уплыл. Буквально за нырок до финиша я опустился прямо на лежащего на крутом илистом склоне угря, стрельнул, он обвился вокруг гарпуна и начал рваться с противным треском. Местные мастера еще в прошлый год учили отглаживать угря в сторону от гарпуна, а я прижал его из всех сил к гарпуну, только ускорив его освобождение. Порвав себя, несчастный изуродованный ни в чем не виноватый упрямец ушел вниз. Как оказалось, по итогам двух дней места в итоговом протоколе, начиная со второго и по седьмое, заняли участники, добывшие по два угря. Понятно, что я занял седьмое, поскольку мои угри были маленькие.
Главный итог вроде бы понятен: не нужно изобретать велосипед, а выбрать правильной компоновки ружье с правильным наконечником (купить это, или изготовить самому, как в то время было принято). Выбрать оптимальную тактику. Или просто остановиться на какой-то одной тактике и одном районе озера: либо бороздить корку на меляке, либо опять же бороздить ил нашести метрах по центру. Нет. Я просто не мог осознать необходимость простого факта выбора, создать для себя алгоритм этой охоты. Последующие приезды на эти соревнования продолжали череду неправильных действий и издержки неподходящего снаряжения. Возможно, оправдание в том, что все поездки на «Кубок Балтики» были спонтанными, а ведь у нас дома нет угрей и нет такой охоты. А специально готовить снаряжение – не в наших привычках. Честно говоря, и тогда, и теперь у меня не было, и нет должной ответственности в выборе тактики, оружия и снаряжения, а есть небрежность, неподготовленность и отсутствие плана.
Однако, жизнь накручивала год за годом. Очередной, третий вроде бы, мой приезд на озеро оказался удачным. Я «попал» в костюм, подходящий по температуре воды, и в вес грузового пояса. Приехав накануне старта, специально слегка недогрузился, рассчитывая плавать глубину 8-9 метров. Однако, там на глубине, в отличие от предыдущего года, было пусто и холодно. Пару раз я попал на угревые норы в черном глубоком илу. Эти норы были не такие, как на более мелких местах, без светлого расширения входа, просто узкие глубокие дырки, выстрелы в которые ничем не закончились. Тогда, выйдя на основную озерную глубину 5 – 6 метров, я стал бороздить дно в поисках перепада глубины, вспоминая угревые норы, виденные в подобных местах прежде. Что-то нет перепадов. Видимо – не тот участок озера. Однако, обнаружилось что-то для меня новое. На участке дна, уже сильно исчерченном следами тренировочной охоты в предшествующие соревнованиям дни, я вдруг увидел интересный след, нарисованный на осветленном пятачке ила – завиток в виде спирали с вмятинкой посредине, очень похожий на след свернувшегося, закопавшегося в ил угря. Не это ли и есть пресловутая «трещинка» — след спрятавшегося под самой поверхностью угря? Не долго думая, я пальнул по этой спиральке, вызвав взрыв ухода угря и взрыв своего негодования в свой же адрес. Нужно было поточнее определить положение рыбы по рисунку на иле! Ободренный своим открытием, я стал разыскивать «трещинки», паля без пощады и без успеха во все черточки на дне. Однако, за этим занятием я пришел на явно хорошее место, и попал на несколько настоящих угревых нор. К сожалению, здесь совсем недавно побывал другой претендент: середина между входом и выходом норы прострелена, свежий светлый ил еще подтекает по ямке. Расстроенный, я непроизвольно сделал выстрел рядом с чужим прострелом. Чудо – под илом заворочался подстеленный угорь! Видно, у него хватило выдержки остаться неподвижным при предыдущей атаке, прошедшей мимо, а вот мой выстрел попал по ходу норы. Начав обследовать окружающее пространство, я обнаружил несколько развороченных нор, со следами отчаянной борьбы вытащенных обитателей, – свидетельств удачной охоты своего предшественника, и пару нетронутых, но – пустых. После этого мне попался толстый трос, протянувшийся по дну, местами без следа погруженный в ил, а местами образующий арочки с подрытыми ямками. Под одной из арочек – сидит угорь, обвивший хвостом трос. Увидел я его с расстояния не меньше трех метров – такая видимость была в этом месте озера на глубине 5 метров. Угорь уплыл, не дожидаясь, пока я подойду на доступное для своего оружия расстояние. Раздосадованный, я продолжил поиск пропадающего в иле троса, и на следующем найденном участке рядом с железной змеей увидел норку и голову угря в ней. Мой. Повернув на обратный курс в сторону лагеря, я опять попал на поле пробитых и нетронутых норок. Некоторые норы имеют не два, а три, или четыре выхода. Не разбирая, — стреляные, или не стреляные эти норы, я вставал на колени и стрелял посредине, вытаскивал гарпун, заряжал и стрелял снова, пока хватает воздуха. Следующий нырок сюда же бесполезен, т.к. все закрыто густой мутью. Жаль, что мои грабли совсем не такие широкие, как у питерских ассов. Этот участок дна был действительно жилой, в азарте я упарился в своем кружении в поисках нор. Как всегда, на самом интересном месте оказалось, что время выходит, пора на финиш. Итог дня был — четыре угря и неплохая промежуточная позиция в протоколе – третья или четвертая.
Ночью прошел дождь, ветер немного раскачал воду в озере. Решив не менять свой план – уплыть как можно дальше к дальнему берегу, после старта я «встал на ласты». План родился после рассказа одного из моих калининградских друзей, Сергея Сегеня, который накануне, упрямо приплыв на «дальний кордон», видел там жилые норы, но не успел обработать. Проплыв без нырков полчаса, я начал нырять и обнаружил, что глубина совсем небольшая – 4 — 5 метров, ил неглубокий, сорок сантиметров. Никаких нор и перепадов донного рельефа. Расстроенный такой картиной, я хотел уже уходить в какой-нибудь другой угол озера, как вдруг попал на «окоп». Об этом месте рассказывал один из наших сухопутных офицеров ВМФ – Витя Любимов. У него в самый первый год наших трудов на Копанском случился настоящий ушной кризис, закончившийся впоследствии длительной госпитализацией. После тех соревнований он рассказал нам об удивительном рельефе, обнаруженном им посреди озера – натуральном окопе, края которого были изрыты норами, а вокруг просто ходили угри в свободном плавании. Борясь с дикой болью в ушах, Витя не смог тогда извлечь успех из найденного волшебного шанса.
Увидев на дне продольную яму, я сразу понял, что попал на заветное место Виктора. Никаких плавучих угрей не было, нор – также не много: три – пять, все – глубокие, со следами атак охотников за угрями. Стрельнув для верности в одну из нор, я убедился, что с моим многозубом здесь делать нечего: склоны окопа – из твердого грунта, и гарпун не доходит до дна норы, цепляясь за стенки. Постепенно разочаровавшись, я ушел в сторону дальнего берега и обнаружил еще один, более мелкий окопчик, на склоне которого взял из норы угря. Скорей всего, эти окопы образовались в результате тех самых испытательных пусков торпед, которые при своем движении к цели задевали неглубокое дно. Оставив окопы, я еще продвинулся к дальнему берегу и стал просматривать дно, покрытое слоем ила не больше 20 сантиметров глубины. К собственному удивлению, на небольшом участке я обнаружил несколько «трещин», явно совсем недавно зарывшихся угрей. Тут же из ила торчали головки, скрывавшиеся при моем приближении. Без проблем я настрелял несколько штук, пока место не кончилось. Дальнейшие поиски уже не имели смысла – до финиша оставалось меньше часа времени. Нужно было решать: плыть четыре километра через озеро, либо выходить на берег в ближайшем месте и доходить пешком. Выбрав второй путь, по разгулявшейся солнечной погоде я благополучно успел к финишу, и сдал своих 7 угрей с напускной скромностью, в душе надеясь на победу и волнуясь, – как бы кто не звезданул выше меня. К моему счастью, конкуренты не преуспели. Занявший второе место латыш (вроде бы Митрохин) отстал на две рыбы. Мне повезло. Я стал чемпионом: по той рыбе, которая так интриговала, и на том водоеме, который мне показался с первого раза непонятным и сложным. Как часто бывает, ларчик открывается проще, чем думаешь. В этом я убедился в следующие два приезда на это озеро, только уже со знаком «минус».
Следующие, и последние мои два выступления в копанских соревнованиях не принесли лавр, хотя и были не безрезультатными. Вместе с Вовой Ивановым один год мы бороздили глубокую ложбину озера, надеясь на чудесные трофеи, которых не было в итоге. Нам не захотелось идти по проверенным местам. Казалось, что работа по известным маршрутам и глубинам, по знакомым местам, — шаг назад по сравнению с поиском новых мест и глубин. Такой у меня характер – зная хорошее место и надежную тактику, я иду искать что-то новое, так было всегда и продолжается теперь. Вдобавок, сами соревнования вступили в свою новую, неизбежную фазу, когда организаторы ради победы своей собственной команды стали удумывать козни приезжим, а один из местных охотников вынес под свист и гул зрителей рыбу, явно добытую не своим честным трудом. Фамилия этого героя Касланов, но этот разговор не о нем, а об угрях. Слегка сдулись сами соревнования. Опять же – мало стало угря в водоеме, ведь круглый год многие желающие упорно ищут бедолагу, и долбят. А что делать?…
А на самом деле – пропало то чувство волшебства, которое бывает от всего нового и загадочного, и которое (чувство) осталось только в воспоминаниях. Этими воспоминаниями я и хотел поделиться. Вдруг: кто-то не видел угря и не знает – а где его искать, если что? Ну вот. Сейчас у нас в Волге есть место, на котором попадаются угри. Очень маленькое место. Я специально не плаваю туда. Во-первых, подбитого угря нужно закоптить, чтобы он был действительно вкусным и оправдал ожидания. Повозиться, потратить время и проявить кулинарное упорство, чего я не люблю. А главное, — жалко. Жалко самих угрей, которых у нас единицы, и жалко получить разочарование: вдруг я приплыву на это угревое место, а их там – нет ни одного?… Все вывелись? Это будет печально.

Этот рассказик о давних временах и старых делах я написал несколько лет назад, а теперь я его поставлю в свой блог, не пропадать же добру. Последний абзац рассказа был об угревом месте на нашей Волге – в Угличе. Нет там больше угрей, вывелись. Человек побеждает природу. Хотя, угри в реках, текущих на юг, — это ошибка природы. Их миграция происходит из северных морей, а в Волгу они попадают случайно через каналы и шлюзы. Так считают ихтиологи, а что думают сами угри, когда плывут по каналу в Волгу, неизвестно. В советские времена угрями зарыбляли всякие водоемы, созданные народным хозяйством, и те угри уже давно повзрослели и скатились в моря. Копанское озеро как раз один из таких водоемов, и часть тех угрей, которые когда-то мутили илом передо мной, были как раз разведенные, их уж след простыл. А природных диких угрей совсем мало приходит в природные пресняки, в Копанское в том числе.
Еще одна новость к этому рассказу, — мы еще один раз после перерыва приехали на Копанское озеро, и уже от этого момента прошло несколько лет. Наш приезд не принес нам победы. Угрей я видел, но не в момент соревнований. Накануне соревнований видел угря в ряже с камнями, пошел за ним, но угорь уплыл, спасся. Хотя, во второй день видел я угря в соревновательное время. Вместо того, чтобы по старой памяти плыть куда надо, опять меня понес черт в неизвестные места, — направо почти в самый край озера, пешком по тропе километра четыре. Видел дырки пустые, и видел мутнячок на неглубоком твердом дне. Пошел по нему, увидел мелькнувшего угря в толще воды, спугнул, барахтаясь ластами. В принципе, с хорошей загрузкой можно было б рассчитывать на этого угря, но… Одной рыбы во второй день мне хватило бы для общего первого места, но я пришел пустой.
Озеро оскудело. На соревнованиях вполне в соответствии со спортивным принципом на донную рыбу сделали коэффициент — 3. Угрей было немного, около 10 штук на всех, а вся масса участников принесла маленьких щучек, наползанных в тростничке на сорока сантиметрах глубины. А в первый день у меня было неплохо – два дорогих налима плюс щучка. На озере есть несколько бевенчатых ряжей, набитых камнями. По ходу, как раз с них когда-то стреляли торпедами. На разведке мы подъехали на лодке, нырнули на эти ряжи. В щели между бревнами я высветил фонарем спрятавшегося угря. Мы
Дурная история после соревнований.
Жаль сознавать тот факт, что то Копанское озеро, в котором происходила чудесная охота, о которой я здесь рассказал, уже совсем не такое, как раньше, а что делать!
Еще хочется сказать по теме угрей. Три года назад мы ездили на чемпионат Европы в Финляндию, почти месяц выискивали рыбу на зонах предстоящих соревнований. С рыбой там было очень тоскливо, мы радовались одной камбалке, увиденной раз в несколько дней. Так вот, на одной из тренировок мы попали на такой же в точности глубокий и мягкий ил, какой был в Копанском озере. Это было в сторону берега на самом краю зоны, прикрытом от моря островами, глубина около десяти метров. Надо было проверить это место, но мы как раз обнаружили меляковых лещей и полностью отдались им. А ил остался непроверенным, жаль до сих пор. Вдруг, это была угревая тема?

0